УДК 34.03 О.И. БогачББК 67.4/67.9 Стокгольмский синдром как разновидность лжи при совершении преступления
Признание стокгольмского синдрома в России в качестве облегчающего совершение преступление и способствующего избежать наказания виновным, а также криминализация в качестве квалифицированного преступления деяние похищение человека, совершаемого родителем, наиболее полно отразит противоправность изъятия ребенка одним из родителей в единоличную власть, защитит как психическую безопасность российского общества, так и сложившиеся в обществе детско-родительские правоотношения.
Ключевые слова: Стокгольмский синдром, актуальность признания стокгольмского синдрома, похищение ребенка родителем, признаки стокгольмского синдрома, признаки похищения ребенка родителем с применением стокгольмского синдрома, метод выявления признаков стокгольмского синдрома, уголовно-правовое признание стокгольмского синдрома.
Целью настоящего исследования в том числе является обоснование необходимости признания и включение в объект преступления похищение человека – вреда психическому здоровью человека, причиненного преступлением. Такое признание и включение в первую очередь, требует признания и включения в качестве признака преступления похищение человека «Стокгольмского синдрома» (далее – стокгольмский синдром).
Объектом преступления наукой признаются наиболее значимые в обществе общественные отношения, на которые совершается преступное посягательство. В целях защиты таких общественных отношений им устанавливается уголовно-правовая защита от преступлений.
До настоящего времени в объект преступления похищение человека в России не вошли общественные отношения по захвату, перемещению и последующему удержанию несовершеннолетнего его родителем, в том числе, если это деяние сопровождается отказом похищенного от своего родителя в пользу виновного родителя.
В силу того, что виновным для достижения своего преступного результата всегда применяется к одушевленной жертве не только физическое, но и психическое насилие, то деяние по похищению несовершеннолетнего его родителем в перспективе должно быть поставлено под защиту уголовного закона с признанием в качестве объекта преступления не только вреда физической свободе жертвы, но и вреда его психической свободе.
Основным руководством помимо фундаментального уголовного
закона статьи 126 УК РФ при определении объекта преступления похищение человека является действующее Постановление
Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2019 № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы, торговле людьми» (далее – Пленум № 58), обобщившее судебную практику по уголовным делам о похищении человека и смежным составам преступления.
[1] В качестве объекта преступного посягательства при похищении человека Пленум № 58 признает только физическую свободу потерпевшего, свободу его передвижения и свободу выбора им места своего нахождения. Под свободой выбора Пленум № 58 также понимает физическую свободу, ограничение которой, по мнению Верховного Суда РФ препятствует и волевой свободе, объединяя обе свободы в единое наименование «физическая свобода».
[2] Однако, одновременно с причинением ущерба физической свободе потерпевшего, а также свободе его передвижения, свободе выбора им места своего нахождения виновным причиняется ущерб и психической свободе похищаемого в силу того, что человек является живым мыслящим, переживающим существом, наделенным не только физическим телом, но и сознание, органами чувств, психикой. Одно то, что человек осознает свою несвободу не физическими своими возможностями, а психическими, осознает в негативных переживаниях невозможность своего физического перемещения в желаемом направлении указывает на первичность причинения ущерба психической свободе жертвы, а лишь затем наступает осознание своей физической несвободы. Следует дополнить объект преступления похищение человека психической свободой похищенного человека в целях верной и полной квалификации совершенного преступления.
Виновным при совершении преступления оказывается воздействие на обе свободы одновременно: на физическую и психическую. Что следует понимать под психической свободой человека в уголовно-правовом значении. Полагаю, что под психической свободой следует понимать свободу выбора человеком своего физического местонахождения и свободу выбора направления своего передвижения. Психическая свобода человека – это свобода принятия решения без давления в нужном виновному направлении. Ущерб психической свободе в уголовно-правовом значении следует определять по признакам воздействия виновным на психическую свободу жертвы в нужном для себя направлении в момент совершения похищения, в процессе совершения преступления и после его окончания в виде наступивших последствий.
Объект преступления похищение человека по своей сути является комплексным в силу того, что человек – это живой организм, имеющий психику, которой преступлением одновременно с иными видами вреда причиняется ущерб и на которую виновным может оказываться криминальное воздействие в нужном для себя направлении. Поэтому, признаком, подлежащим квалификации в перспективе по соответствующему правилу уголовного закона, должна являться выгода виновного, полученная с использованием потерпевшего как средства достижения своего желаемого преступного результата.
Выгода виновного при воздействии на психику жертвы:
- уход от уголовной ответственности за похищение человека с помощью жертвы, трансформировавшей под воздействием виновного причиненный преступлением вред в пользу для себя и виновного;
- отказ ребенка от другого родителя в пользу виновного, его такой отказ сопряжен с совершением похищения человека.
- установление виновным единоличной власти над ребенком, если такое установление сопряжено с похищением человека;
- отказ виновного сообщить местонахождение похищенного ребенка другому родителю, если такое деяние сопряжено с похищением человека.
Немаловажным является в перспективе признать в объекте уголовно-правовой защиты дальнейшие последствия воздействия на психику человека, пережившего похищение человека. Последствия воздействия разрушительны. Личность похищенного человека подвергается существенной корректировке. В дальнейшем, человек, подвергавшийся психическому воздействию с большей легкостью сможет оправдывать любой вид насилия в обществе и в общественных отношениях или совершить насилие лично с меньшим количеством когнитивных преград, он привыкнет к насилию однажды оправдав его в нужном виновному криминальном направлении. Последствия могут проявляться на протяжении всей жизни похищенного, они могут проявиться через 10, 20, 30 лет. Несовершеннолетний, переживший свое похищение одним из родителей сам став родителем, беспрепятственно осуществит пример своих родителей по насильственному изъятию своего или постороннего ребенка, взрослого. Да, возможно он и понесет наказание, но решиться на совершение преступления ему станет гораздо легче, познав оправдание насилия при воздействии в предшествующий период. Человек должен быть сформирован со стойким презрением к насилию и такое формирование в большей степени возложено на закон, а затем на право и общество.
Все то, что в уголовном законе обеспечено равной защитой, а именно защитой без учета последствий в виде наступления психических деформаций личности и отнесено в большей степени к защите неодушевленных вещей, предметов, прав и правоотношений, действительно не содержит указаний на возможные психические последствия преступления.
Последствия для психического здоровья несформированной юной личности необратимы, длятся во времени и находятся за пределами формальной конструкции запрета. Ущерб, причиняемый психическому здоровью человека преступлением, в том числе в перспективе квалифицированный вред – вред, причиняемый несовершеннолетнему человеку его родителем, психика которого находится в стадии своего формирования причиняется не только при совершении преступления, но и является существенным последствием преступления похищение человека на протяжении всей жизни человека.
Полагаю, что следует установить уголовно-правовой запрет воздействия на личность человека стокгольмского синдрома, выражающегося в оправдании насилия над собой, что исходя из признаков данного синдрома, которые наиболее полно в перспективе укажут на совершенное преступление похищение человека – общественно опасное деяние своими наступающими как при совершении преступления, так и в будущем последствиями для психического здоровья человека и общества.
Ребенок, например, является несовершеннолетним человеком, осуществившим свой отказ от отца или от матери в пользу виновного, совершившего его похищение, становится ребенком, осознавшим или не осознавшим свой отказ от своего родителя, но осуществившим его.
В силу того, что такой отказ получен виновным и выгоден виновному лишь в тот момент, когда виновному требуется совершить похищение ребенка - переместить ребенка от другого родителя в свою единоличную власть в иное место, неизвестное другому родителю, то налицо влияние стокгольмского синдрома в преступных целях виновного.
В уголовном материальном праве человека следует признать потерпевшим с правом на защиту от применения к нему стокгольмского синдрома наряду с уже предусмотренной уголовно-правовой защитой.
Потерпевший, подвергаясь деянию виновного по похищению, осознает ущерб своей свободе как физической, так и психической, анализирует происходящее. Потерпевший переживает стресс и далее долгое время находится в посттравматическом стрессе. Поведение человека при своем похищении имеет два вида:
- человек оправдывает свое похищение, переходит на сторону виновного
(наличие стокгольмского синдрома);
- человек осуждает свое похищение, переходит на сторону закона
(правомерное поведение жертвы).
Человек в положении жертвы преступления похищение человека способен под влиянием похитителя оправдать свое похищение и принять сторону похитителя, оправдать насилие на своем уровне и таким образом предотвратить применение к виновному норм закона. Таким образом, при установлении зависимости наличия противоправности от воли жертвы, а не от деяния виновного норма уголовного закона о похищении человека теряет свою силу и свое прямое предназначение. Чтобы этого не допустить, следует наряду с квалификацией вреда физической свободе человека квалифицировать ущерб психической свободе человека, причиняемые преступлением.
Не следует допускать и важно предвидеть положение, при котором жертва способна влиять на виновность или не виновность лица, совершившего преступление.
Стокгольмский синдром располагается в области научных интересов психологии, психиатрии, при том, что был выявлен именно в криминальной сфере. Под стокгольмским синдромом следует понимать оправдание применения к себе насилия и любовь жертвы к тому, кто совершил в отношении нее насилие.
[3] Жертва оправдывает все насильственные действия в отношении себя, сам похититель становится симпатичен для жертвы своим насилием, виновный при этом обходителен с жертвой и склоняет жертву на свою сторону.
Стокгольмский синдром действительно выявлен (Стокгольм, 1973 г.), является существующим и действующим, его признаки четко установлены и известны. При этом, Россией, нахождение жертвы под влиянием стокгольмского синдрома до настоящего времени не признается.
Виновному, совершившему похищение человека в России, по-прежнему, комфортно и выгодно уговорить, склонить жертву на свою сторону. Склонение жертвы производится путем трансформации ее воли в нужном для себя направлении, а именно уговорить, сломать жертву и оправдать руками самой жертвы, совершенное в отношении нее же насилие.
Выгода насильника не только в облегчении совершения преступления, но и в отсутствии уголовной ответственности за похищение человека, в получении совместного ребенка в свою единоличную власть насилием против воли другого родителя.
Правоприменитель при установлении воли лица на свое похищение полностью полагается на отношение самой жертвы, свидетельствующей о наличии своей воли к такому похищению. Воля жертвы становится ключевым признаком данного состава преступления, а иные данные, указывающие на совершенное похищение человека: захват, перемещение и последующее удержание при квалификации деяния в качестве преступления похищение человека, отходят на второй план и не квалифицируются.
Нахождение жертвы под влиянием стокгольмского синдрома не анализируется и не квалифицируется, преступление в таком случае переходит в статус латентного. Участники преступления становятся теми «везунчиками», которым удалось найти пути обхода закона, запрещающего похищение человека, имеющего признаки: захват, перемещение и последующее удержание человека.
Стокгольмский синдром известен еще с 1973 года, когда при ограблении банка в Стокгольме взятые в заложники сотрудники банка перешли на сторону виновных, продолжили с ними совместно преступную деятельность, оплатили им адвокатов.
Неверно, что в российском уголовном праве данное явление не приобрело какое-либо нормативного значения, неверно, что стокгольмский синдром не учитывается при квалификации.
Законодатель и правоприменитель, исходя из общеизвестного понятия стокгольмского синдрома выявив то, что жертва оправдывает свое похищение и все насильственные деяния виновного в отношении себя в перспективе должен признать стокгольмский синдром.
Запрещенное уголовным законом России деяние по похищению человека (статья 126 УК РФ) должно признаваться совершенным преступлением при оправдании жертвой виновного.
К вопросу о похищении несовершеннолетнего человека и воздействии на его неокрепшую психику. Неверно то, что отсутствует четкое нормативное установление против чьей воли совершается похищение ребенка:
- против воли самого ребенка;
- против воли его законного представителя.
Данная неопределенность создает неопределенность и в практике применения нормы о похищении человека:
- ребенок согласен на свое похищение при несогласии матери на такое похищение;
- мать согласна на похищение ребенка отцом при том, что ребенок выражает желание вернуться к матери.
Если законный представитель признает деяние преступлением, заявляет об отсутствии своей воли на изъятие своего ребенка, а ребенок, находясь под воздействием стокгольмского синдрома заявляет обратное, что он рад такому похищению, то наличие либо отсутствие состава преступления в деянии виновного остается открытым, неопределенным, дает широкий простор следствию для его установления.
Виновный (родитель или посторонний) воздействует на ребенка элементарными обещаниями по возрасту: цирк, мобильный телефон, пропуски школы, поход в зоопарк и ребенок соглашается на свое изъятие и перемещение в иное место, неизвестное законному представителю, с которым ребенок постоянно и преимущественно проживал. Безусловно, законный представитель, с которым ребенок до своего похищения постоянно проживал, обязывал ребенка посещать школу без пропусков, следить за порядком, делать уроки, что отягощало ребенка. Похититель же, применив физическое и психическое насилие к ребенку с целью оправдать свое насилие обещает ребенку отсутствие всего того, что так ему не нравилось до его похищения.
Переход ребенка на сторону агрессора может сопровождаться симпатией под давлением и желанием выжить. Подчиняясь воле агрессора, ребенок стремится снизить риск применения к себе еще большего насилия и оправдать насильника, боясь за свою жизнь. И так, можно сделать вывод о том, что при похищении человека жертва может находится под влиянием стокгольмского синдрома и оправдать виновного в своем похищении по следующим факторам:
- виновный стал симпатичен жертве;
- жертва опасается за свою жизнь.
Как уже сказано выше, учет воли взрослого похищенного человека не менее сомнителен, но производится при квалификации деяния в качестве преступления, учет воли именно самого похищенного на свое похищение.
С несовершеннолетним человеком сохраняется неопределенность чья воля, ее наличие либо ее отсутствие на похищение учитывается при квалификации: самого похищенного ребенка или его законного представителя, с которым он преимущественно проживает и против чьей воли был ребенок был изъят и перемещен.
Очевидно применение сил стокгольмского синдрома виновным отцом в примере семьи Барышниковых. Брат и сестра Барышниковы, были захвачены, перемещены и удерживались отцом в ином месте, вопреки воле матери. Под воздействием отца дети отказались от матери. Дети отказались от матери, находясь под воздействием стокгольмского синдрома: агрессор стал им симпатичен или дети опасались за свою жизнь, дети были запуганы в интересах виновного, виновным была осуществлена трансформация воли детей в нужном для себя направлении. Человеку присуща привязанность и любовь к матери и любой отказ ребенка от матери является не только противоречащим биологическому происхождению человека, но и неправомерным. Законом такой отказ не установлен. И если рассматривать такой отказ с позиции что не запрещено законом, то разрешено, то надлежит в силу противоестественности данного отказа его запретить на законодательном уровне. Признать психическую свободу человека объектом преступления, а стокгольмский синдром средством получения отказа детей от родителей и криминализировать его влияние. Отказ детей Барышниковых от матери был зафиксирован сотрудником органа опеки и попечительства «Нагатинский затон» города Москвы. Данный отказ не должен в цивилизованном обществе и государстве признаваться правомерным. Дети Барышниковы находились в момент беседы, проводимой сотрудниками органа опеки и попечительства, под воздействием стокгольмского синдрома, выразившегося в оправдании насилия отца над собой и над матерью. Дети, безусловно, страдали от разлуки с матерью, такова природа человека, что является общеизвестным и не подлежащим доказыванию.
Отказ детей от матери в пользу похитителя должен входить в объективную сторону преступления, а психическое здоровье в объект преступления похищение человека.
Отец Барышников изъял детей у матери, оказав воздействие на волю детей в нужном для себя направлении. Воля в настоящее время служит разграничителем между преступлением похищение человека и добровольным следованием в иное место, руководствуясь личной свободой как физической без применения насилия, так и психической по собственному желанию.
Кроме воздействия на жертву стокгольмского синдрома виновные прибегают к широте и бесконтрольному применению норм Семейного кодекса РФ при похищении собственного ребенка.
Семейный кодекс РФ позволяет органу опеки изъять ребенка у родителя при наличии угрозы такого родителя для ребенка (ст. 77 СК РФ). Орган опеки и попечительства в семье Барышниковых основал свое бездействие волей детей Барышниковых, находящихся в полной «юрисдикции» отца, в присутствии которого высказали свой отказ от своей матери.
Неверно и не свидетельствует об объективности и всестороннем исследовании преступлений, схожих с деянием отца семьи Барышниковых то, что не проводилась беседа с детьми в присутствии в равной «юрисдикции» матери в целях объективного подтверждения отказа детей от матери, а при идеальном расследовании в перспективе для установления признаков воздействия на детей стокгольмского синдрома в противоправных интересах отца.
В силу закона ст. 38 Конституции РФ, в России признается равное право и обязанности родителей в отношении детей, ни один из родителей не наделен преимущественным доминирующим правом на проживание ребенка с ним.
Воля ребенка является изменчивой, является зависимой от обеспечения родителями детей материальными и духовными благами, поэтому не может являться определяющей при установлении признаков состава преступления в деяниях его родителей.
Российское законодательство в настоящее время не устанавливает самостоятельность принятия решения ребенком о своем перемещении без согласия законного представителя, поэтому деяние отца в семье Барышниковых, завладевшего совместными детьми единолично с применением отказа детей от матери должно быть квалифицированно как похищение человека с применением физического насилия (отец изъял детей из школы и увез в неизвестном для матери направлении на своем автомобиле) и с применением психического насилия (признаки воздействия на детей стокгольмского синдрома).
Так как норма уголовного закона статья 126 УК РФ Похищение человека не является бланкетной нормой, отсылающей к какой-либо норме Семейного кодекса РФ, в том числе к ст. 77 СК РФ, является самостоятельной нормой в законченном виде, не имеющей двойного толкования (Похищение человека – это похищение человека), следовательно, отец детей Барышниковых установил над несовершеннолетними такую же единоличную власть равную той, которую устанавливают похитители любого постороннего человека, изымая человека из места, где человек находится на законном основании (любое место), переместил в иное место и удерживал жертву в ином месте, известном и подконтрольном только виновному, то отец детей Барышниковых совершил похищение человека. А стокгольмский синдром необходимо выявлять и фиксировать в качестве признака преступления похищение человека, признака указывающего на преступность деяния виновного и не добровольность следования за виновным.
В перспективе, цивилизованному обществу и государству, не допускающим действия законов джунглей, где сила является доминирующим фактором, необходимо законом установить поочередность мест жительства и воспитания совместного ребенка обоими родителями. Для чего, предлагаю обязать орган ЗАГС на заключение одновременно с регистрацией рождения ребенка соглашения о детях между родителями при раздельном проживании родителей. Данное соглашение должно стать обязательным и как прочие обязательные документы устанавливаться государством, выдаваться органом ЗАГС.
Список литературы:
1. Конституция Российской Федерации принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. [с учетом поправок] // СПС «Консультант» http: //
www.consultant.ru2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года // СПС «Консультант» // http: //
www.consultant.ru3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2019 г. № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми»// СПС «Консультант» http: //
www.consultant.ru4. Гончаренко Е.В. и др. Стокгольмский синдром в криминологической практике // Вестник Костромского государственного университета. – 2022 – Т. 28, № 4. С. 120-123
Информация об авторе:
Богач Ольга Ивановна, юрист, педагог-психолог, соискатель ученой степени кандидат юридических наук, научный руководитель доктор юридических наук Степанов-Егиянц Владимир Георгиевич, ORCID0009-0000-3372-3633
+79672115277;
olgalaw-msu2016@yandex.ru Bogach Olga Ivanovna, lawyer, teacher-psychologist, applicant for the degree of candidate of law, scientific supervisor Doctor of Law Stepanov-Egiyants Vladimir Georgievich,
+79672115277; mobile-msu2016@yandex.ru
[1] О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы, торговле людьми. Постановление № 58 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2019 г. // URL: httr: //www.consultant.ru (дата обращения: 11.06.2025)
[2] Там же п. 1
[3] Гончаренко Е.В. и др. Стокгольмский синдром в криминологической практике. // Вестник Костромского государственного университета. 2022. Т. 28, № 4. С. 120-123
